Подслушано в аликово знакомства

Каталог сообществ ВКонтакте » —

Фото из группы «Подслушано Канаш» Знакомства для серьезных отношений. Куплю дом с газом в Вурнарском, Аликовском. Ульяновск 18 + знакомство, встречи, секс, интим club · Гольф кёниг сити клуб! Подслушано Аликово club · UFC club . #главная #происшествия #наркотики #ибреси #аликово #комсомольское # моргауши #красноармейское #красные четаи #ядрин #шумерля. [ ].

Этот выбранный игрок становится на один ход неуязвим как для мафиитак и для маньяка. От ниндзя и камикадзе реаниматор защитить не.

ПОДСЛУШАНО: О ЧЕМ ГОВОРЯТ ДЕВУШКИ ツ азбука для мужчин

Но если мафия и маньяк решат выстрелить по одному и тому же человеку, реаниматор бессилен ему помочь. Лечить себя не. Лечить 2 хода подряд одного и того же игрока не может! Внебрачный сын босса ВСБ Игрок, имеющий роль "ВСБ", о своем происхождении ничего не знает, поэтому при раздаче ролей получит роль "мирный житель".

О его роли с самого начала игры известно мафиикоторая не может убить его по этическим соображениям. Также роль ВСБ может раскрыть комиссар. ВСБ играет за мирных жителей, побеждает в том же случае, что и. У каждого мафиозного клана - по одному ВСБ. Некромант Фактически - тот же мирный житель, но нахватавшийся по верхам оккультизма и прочей прелести. В течение 1-го, 2-го или 3-го хода выбирает двух разных игроков, смерть которых в случае покушения он может один раз предотвратить независимо от того, сколько народу попытается убить бедного клиента в злополучный для него ход.

Воскрешение действует 1. Священник Играет за мирных. Ночью просыпается первым и забирает одного игрока на беседы о вечном. Все заявки, обращенные в сторону этого игрока, остаются неисполненными, но если заявка обращена к священнику, то она касается обоих: Если комиссар проверяет роль священника естественно, если сам находится у него, то он будет недееспособным в эту ночьто сможет узнать информацию сразу о двух игроках.

Если реаниматор лечит священника, то лечит еще и того, кто в эту ночь находится у. Если мафиозный выстрел направлен в священника, то пострадает и тот игрок, которого забрал священник.

Громила, выбирая священника, избивает сразу двоих. Камикадзе, выбирая священника, подрывает сразу двоих и еще. Ниндзя, выбирая священника, убивает и его гостя. Если ниндзя убивает священника с МИРНЫМ гостем, то священник перед смертью отпускает ниньзе грех случайного убийства посетителя то есть для ниндзи это в любом случае считается как один промах. Маньяк, выбирая священника, "маньячит" обоих. При попытке забрать на беседы о вечном маньяка, сидящего в засаде, священник погибает.

Любая ночная заявка, касающаяся игрока, которого забрал священник, остается без внимания. Заявка некроманта отправляется не ночью, поэтому протект распространяется лишь на тех, кого он указал в заявке.

Священник не может забирать к себе одного и того же игрока два раза подряд. В городе орудуют два клана мафов - Итальянцы и Русские. Кланы люто ненавидят друг друга и стремятся извести соперников под корень. Кроме того, им известно о сексуальных подвигах и их плодах в исполнении главы семьи.

Днем голосуют наравне со всеми, ночью же убивают одного из жителей города. После знакомства мафы должны избрать своего Дона. Дон должен выслать в в личку ведущему имя жертвы, а также имя соклановца, который осуществит заказ. В личку ведущему помимо ника жертвы Дон может так же написать предсмертную записку жертвы типа "он слишком много знал".

Предсмертная записка или же подслушанные кем-то крики будут опубликованы в некрологе. Доном не может быть назначен Камикадзе или Громила. Дон не занимается грязными делами, пока не останется. В случае молчания дона, заявка может быть принята от любого члена клана, но тогда именно он будет считаться исполнителем. Покушаться на своих соклановцев мафы не могут. Мафия побеждает, когда все остальные персонажи убиты, а хотя бы один из мафов остался жив.

Только для Итальянской мафии. Обладает спецатакой - подрыв, которую может применить один раз за партию, после ее использования погибает. Убивает любого игрока, даже сидящего в засаде маньяка с неиспользованным бронежилетом. Шприц реаниматора также не спасает - некуда колоть. При попытке убить или избить Камикадзе, нападавший подрывается вместе с.

Протект некроманта при взрыве не действует. Только для Русской мафии. Обладает спецатакой - избиение. Избитый персонаж теряет в эту ночь способность выполнять какие-либо действия, а также не может голосовать и принимать участие в обсуждении на форуме в следующий ход. Разумеется, для отвода глаз можно избить соклановца. При попытке избить сидящего в засаде маньяка погибает. При попытке избить камикадзе, подрывается вместе с.

Одного персонажа можно избить только один раз за партию. Игрок, избитый громилой, даже находясь в недееспособном состоянии может быть убит мафией, маньяком или ниндзя, проверен комиссаром или же отправлен на виселицу. Избитый ВИП имеет право посылать заявки на следующий ночной ход ведущему, так как к моменту реализации этой заявки он уже выздоровеет. Маньяк маня Самая оригинальная, драйвовая и сложная роль. Маньяк представляет некую третью силу, он не за мафию и не за мирных жителей.

В личку ведущему, помимо ника жертвы, маня может так же написать предсмертную записку жертвы. Предсмертная записка будет опубликована в некрологе. С первого выстрела маньяка убить нельзя бронежилет носита вот перед вторым уже не устоит. Один раз за партию маньяк может сесть "в засаду", о чем он должен своевременно сообщить ведущему. Маньяк сидит в засаде всю ночь и уничтожает всех, кто покушается в эту ночь на его жизнь и свободу.

Вовремя обнаружить и уничтожить маньяка даже сидящего в засаде и с целым бронежилетом способен лишь ниндзя. Самоубийство совершить не. Победить маньяк может, только если останется. Порядок голосования прописан в "Общих правилах". Собственно ход, который делается по расписанию в строго определенный момент. Время текущего хода указано в первом сообщении топика время - московское. Обращаю внимание, что запросы и голоса, присланные обладателями ВИП-ролей ведущему после указанной даты и времени, в рассмотрение приниматься не.

Набравший большинство голосов персонаж отправляется на виселицу. Пропадает житель, не сделавший ход. Выходит из больницы игрок, избитый в предыдущем туре. Маньяк уходит в засаду. Священник забирает одного из игроков. Камиказде осуществляет подрыв, громила избивает одного из игроков. Впрочем, с последней мыслью Дориан расправился. Он знал — чего бы ни пожелал австрияк за спасение жизни собрата, Дориан заплатит.

Нет той цены, что выше его собственной жизни. Да, Вертаск хотел жить. Страстно, яростно, безумно хотел жить, хотел, как ничего другого. Собственную жизнь он почитал величайшей ценностью, превыше которой не было. Пожалуй, для Повелителя он слишком сильно любил себя и свою жизнь. И если бы Теодор Майер знал точно, до какой степени изменились Повелители, он бы отрезал своему недостойному последователю голову, а для надежности сжег бы ее в камине.

Думать о Майере не получалось — Майер был слишком далеким и слишком живым, чтобы о нем думать, будучи почти мертвым. Нет, этого секрета он Людвигу не продаст, это его собственное, что потом, возможно, поможет выкарабкаться из любой бездны. Иногда казалось, что рядом кто-то есть, что кто-то дышит в унисон, смотрит, улыбается чуть насмешливо. Тихие, едва слышные шаги, тень скользит по опущенным векам, и нет сил открыть глаза, посмотреть на тень, прогнать ее… остается только лежать, молча и неподвижно.

Лежать и ждать — не то Людвига, не то смерть. Что быстрее — крылья, сотканные из тысяч и тысяч мертвых душ, или сверхскоростная воздушная яхта? Он не знал, сколько времени прошло до того момента, когда хлопнула дверь оранжереи и рядом на стул грузно опустился австрияк.

Через несколько секунд холод отступил. Кровь, заструившаяся по венам, казалась обжигающе горячей и нестерпимо живой. Дориан осторожно вдохнул и открыл. Если бы Вертаск мог, он бы поежился. Сейчас, чувствуя, что собеседник полностью в его власти, Повелитель сбросил обычную маску добродушного дядечки — в конце концов, ни для кого в Братстве не была секретом его настоящая личность, равно как и некоторые, безусловно, предосудительные пристрастия.

Впрочем, последнее он благополучно скрывал от Вацлава Пражски, хотя как — до сих пор оставалось загадкой. Загадкой, которая сейчас в самую последнюю очередь волновала Дориана. Людвиг сидел возле его кресла, смотрел чуть презрительно, явно наслаждаясь полнотой своей власти. Петербуржцу стало не по себе — он не помнил уже, когда последний раз был настолько зависим от кого-либо.

Ох, и скверная же это была улыбка! Весь вопрос в том, уговоришь ли ты меня вернуть тебя оттуда. Но все же кто это был? Что ты хочешь в обмен на спасение моей жизни? Дориан знал, что пока Людвиг добирался, он тысячу раз продумал, что именно хочет получить.

БезФормата - Новости Красноармейского и Чувашской Республики | Новости города | Архив

Торговаться бессмысленно, и он уже готов был отдать. Что еще ты можешь мне предложить? И в самом деле — разумеется. Вся информация, которой владел Дориан. Вся его осведомительная сеть, весь компромат, позволявший держать в узде многих видных деятелей по всему миру — политиков, бизнесменов, популярных музыкантов… Одним словом —.

Кроме разве что денег — но вот уж в чем в чем, а в деньгах Людвиг не нуждался. У Дориана не останется даже копии. Тебе не кажется, что это дороже, чем все? Остальное ты со временем заново отстроишь. Ты знаешь, что старик хотел сделать тебя своим преемником? Впрочем, теперь он передумает.

Так что, ты согласен? Ах да, вот еще что: Он ведь почувствует ложь… Назвать имя — значит он уже не сможет оправдаться в глазах Вацлава даже тем, что принесет столь ценную информацию.

Впрочем… Людвиг не побежит докладывать главе Братства, это. А Дориан — побежит. Это его шанс… единственный шанс. Он помедлил едва ли дольше двух секунд. Я согласен на твою цену.

Каталог сообществ ВКонтакте

Только помни, что я лучше всех чувствую ложь. Он отчаянно жалел, что в той мутной пелене, что застилала сейчас его взгляд, не может видеть лица австрияка. Я ответил, что, видимо. Он ухмыльнулся и сказал, что теперь у меня есть возможность проверить.

Это был именно. Я уверен на сто процентов. Правда, это оказалась не твоя мощь, но это уже детали. А теперь закрой глаза и расслабься. Не надо ничего принимать или преобразовывать, я все сделаю. Просто лежи и получай удовольствие. Остальные семьдесят процентов составляют нули и единицы двоичного кода. Мы живем в информационном поле мировой паутины. Проснувшись, первым делом не делаем зарядку, не идем умываться, не завтракаем — мы включаем комп.

Новости узнаем не из газет, а читаем на новостных сайтах. Друзьям не звоним, а пишем в Сети, не встречаемся, а болтаем по веб-камере, заменяя ею живое общение. Даже сексом заниматься научились по камере, еще чуть-чуть — и браки начнут заключать в Сети, а там и до цифровых детей недалеко… Мы не можем без компов, мы не осознаем, насколько становимся уязвимы, лишившись привычного источника информации, пока не лишимся.

А еще не осознаем, насколько мы уязвимы, имея доступ в Сеть. Или давая Сети доступ к себе? Бесконечные строчки двоичного кода, целый мир в цифровом формате, от края до края — нули и единицы, и не узнаешь ни Бога, ни черта, ни самого себя в этом беспределе, пока он управляет.

А он будет управлять вечно. Просто взять и выбросить это все из себя — сайты, социальные сети, джейди [3]блоги, информационные и развлекательные порталы с миллионами ссылок… Перестать быть рабом Сети. Хотя бы перестать в ней развлекаться. Нет, конечно же, есть еще одна возможность. Но она — для исключений. Для тех, кто способен стать не нулем и не единицей, а кем-то отдельным. Кто способен выйти из Сети, встать не над нею, но в стороне от нее, управлять ею, не позволяя ей управлять.

Кто выделится из толпы, но не попадет при том в толпу, пытающуюся выделиться. Кто-то, кто, быть может, и существует. Но мы, безвольные пленники Сети, даже не заметим его, если он окажется. Знал бы неизвестный сетевой автор о том, насколько же он прав — и далеко не только в отношении инфосети! Коста усмехнулся, мысленно заменяя понятия Сети и сайтов на паутину Закона и то, что Закон оставляет простым жителям планеты — смысл остался прежним, разве что только стал еще более пугающим.

И страшнее всего было задать себе вопрос: Я — встал в стороне от Закона, получив возможность в той или иной степени управлять им, или мне только так кажется?

Слишком много лет крылатого вела вперед вера в правильность собственных действий, в свое право нести крест, в право искупления через наказание. Он не стремился ни к чему конкретному, у него не было общей цели — он просто существовал, выполняя свою функцию. Теперь цель была и была свобода, и осознанное решение делать именно то, что он делал. Но дало ли ему это возможность встать отдельно?

Или, выделившись из одной толпы, он попал в другую толпу? Почти двое суток, проведенных за экраном, отрицательно сказывались на умственной деятельности, судя по тому бреду, что сейчас лез в голову. Он встал, потянулся, разминая затекшие от долгого сидения в одной позе мышцы, подошел к окну, за которым раскинулся спящий город.

Мелькнула мысль отправиться к Кате, но Коста только покачал головой: Распахнув окно, он встал на подоконник, расправил крылья. В конце концов, можно просто полетать — быть может, от свежего ночного воздуха и сознание очистится, а значит, будет возможность еще часов десять-двенадцать поработать. И в тот момент, когда он, крылатый, уже готов был сделать шаг вперед, в объятия свободного падения, динамики компа тихо пискнули, а на экране всплыл оранжевый восклицательный знак.

Пришло письмо от одного из лучших информаторов. Даже нет — от лучшего информатора. Некто, не замеченный входящим через дверь или окно, появился в его оранжерее. Между цветоводом и его гостем-невидимкой состоялся короткий разговор, в котором речь шла о некоем запрете, нарушенном хозяином оранжереи. Цветовод утверждал, что перепутал, не поняв, о ком идет речь, но гость, по всей видимости, ему не поверил.

Далее последовал довольно забавный диалог о смерти и возвращении с того света, а также о возможности такового возвращения для братьев — тебе должно быть известно, о чем идет речь.

Невидимка предложил цветоводу самому проверить, достоин ли он считать себя принадлежащим к братьям. Сказал он, конечно, несколько иначе, но сути данный факт не меняет. После такого напутствия гость ударил собеседника старинным немецким ножом в сердце и исчез. Цветовод, вопреки законам логики, совершил пару телефонных звонков, один из которых был внутригородским, а второй — международным.

Больше того, с собеседником из Австрии он договорился о скорой встрече. После разговора с Веной цветовод наконец вспомнил о том, что он все же человек из плоти и крови, хотя последняя и грозила из него вытечь, и дисциплинированно потерял сознание. В таком плачевном виде его застал гость из Австрии — ты его знаешь, такой цивилизованный дикарь.

К сожалению, их разговор для истории не сохранился, однако известно, что темой беседы была печальная участь орхидей, которые некому будет поливать. Дикарь согласился спасти цветовода, но — вот ведь ирония судьбы! Таким образом, на данный момент цветочки приобрели нового владельца — хотя я полагаю, что как раз цветочки-то дикарю совершенно ни к чему, зато от всего, что к ним прилагается, он не откажется.

Пока что дикарь тщательно выполняет свои обязанности, предусмотренные договором, а цветовод дни и ночи размышляет о том, как бы ему не выполнить.

С наилучшими пожеланиями, твой шпиен в цветочном логове! К сожалению, несмотря на манеру изложения, этот осведомитель не имел привычки шутить такими вещами.

И он еще ни разу не подводил крылатого, а сотрудничали они уже почти шесть лет. Вирус разрисовал экран объемными изображениями обнаженных бестий с рожками и хвостами, которые, принимая максимально соблазнительные позы, развернули стилизованный свиток. В свитке содержалось приветствие и предложение сотрудничества. Для подтверждения согласия предлагалось погладить грудь одной из бестий курсором. Будь предложение сделано в чуть менее нахальной манере, Коста бы его проигнорировал.

Но проблема была в том, что нахальство потенциального осведомителя заключалось даже не в манере письма: Выполнив указание, крылатый стал ждать следующего письма, предварительно активировав программу-маячок, которая должна была незаметно прикрепиться к ответному письму и сообщить местоположение компа, с которого письмо было отправлено. В ответе содержалась краткая информация о человеке, до которого Коста давно пытался добраться, список его преступлений — крылатый и за вдвое меньшее отправлял на тот свет и был прав, а также указание места и времени.

Через полчаса он узнал, что письмо пришло с его собственного компа. В назначенное время он оказался в одном помещении с приговоренным им политиком, без помех отрубил ему голову и спокойно покинул место приведения приговора в исполнение.

Когда в убежище он включил комп, тут же пришло очередное письмо — незнакомец поздравлял с успехом и интересовался, согласен ли теперь крылатый на сотрудничество. Коста подумал и написал: За шесть лет ничего не изменилось. До сих пор остававшийся неизвестным собеседник периодически присылал информацию, каждый раз разную, но всегда — эксклюзивную.

Иногда он писал, кто и когда будет в том месте, где до него можно будет сравнительно легко добраться, иногда сообщал о тех, кого стоило бы уничтожить, но о ком Коста до поры не знал, иногда просто подбрасывал интересные факты.

Никто не мог ни подтвердить ее, ни опровергнуть, и каждый раз крылатому приходилось верить на слово, и ни разу он не пожалел — незнакомец был единственным, кто поставлял информацию о непубличной жизни и действиях Братства. В основном о питерском Повелителе, Вертаске, но порой сообщал что-нибудь интересное о Нойнере, Шенберге, совсем редко — о Пражски.

И теперь вот. Цветовод — это Вертаск, дикарь — Нойнер. Итак, Теодор Майер пришел к Дориану Вертаску для того, чтобы убить. Ударил ножом в сердце и ушел. Не проверил пульс, не заблокировал энергию — просто бросил. Несмотря на собственные познания о том, как живучи Повелители. Вертаск, разумеется, ухватился за любезно предоставленный ему шанс и выдернул в Питер Нойнера.

Группа «Подслушано Метро Москвы» (ПММ) в Вконтакте: Найдись, красавица!

Но почему именно его? Почему не Пражски или венгра Миклоша? Последний — известный и действительно талантливый целитель. И, по мнению Косты, единственный достойный человек в Братстве. Разумеется, австрийский прохиндей не упустит возможности содрать с Вертаска все и, вероятно, останется в Питере вместо.

Крылатый внимательно посмотрел на собеседника. Лицо Майера частично скрывал капюшон, и Коста подумал о том, что большая часть их встреч почему-то случается в дождь.

Впрочем, он достаточно хорошо владел собой и своей мимикой, чтобы не подать виду. А вот теперь немец удивился. Ну, или сделал вид, что удивился: А мне казалось, я хорошо его убил! Хоть бы голову ему отрубил, что. Он выглядел удивленным и уязвленным, но Коста ему не верил. Сам не знал — почему, но не верил.

Скорее всего Нойнер теперь займет место Вертаска, и мы вместо умного, но осторожного и через это — сдержанного Повелителя получим неуправляемого и непредсказуемого психа, от которого даже Пражски не всегда знает что ожидать. Нойнер, в отличие от Вертаска, может оказаться вменяемым. В том плане, что с ним удастся договориться. После устранения Вертаска во главе Братства вполне может встать именно Нойнер, а он — гораздо лучше Вертаска. Он совершил достаточно, чтобы я обезглавил его еще десять лет назад, но тогда у меня не было возможности.

Сбросил капюшон, подставляя светлые волосы дождю. Посмотрел на собеседника, еще раз вздохнул. Вчера мне пришло письмо от Кейтаро. Он категорически запретил трогать кого-либо из Повелителей до его особого распоряжения и велел максимально воздерживаться от каких-либо контактов с. Видимо, ему тоже не пришлась по нраву моя самодеятельность. В первое мгновение Теодор подумал, что он ослышался. Потом на секунду его охватила радость — вдвоем, пусть даже и с этим убийцей, он имеет шансы добиться своего, получить свободу от Кейтаро.

А в следующий миг предчувствие мокрой и холодной змейкой скользнуло по позвоночнику: На памяти Теодора, он ни разу не поставил под сомнение ни одно слово, он беспрекословно выполнял любые приказы японца, приводил в исполнение вынесенные приговоры — даже когда они казались совершенно несправедливыми.

Коста безгранично предан Кейтаро. А еще Теодор прекрасно понимал, что его враг, во-первых, очень умен, а во-вторых, прекрасно осведомлен о том, как Теодор к нему относится. До поры Кукловод держал его на длинном поводке, позволяя думать, что поводок можно порвать, ошейник стянуть, а руку, поводок держащую, укусить. Но откуда знать, когда Кейтаро решит, что пес зарвался? Когда сменит полоску плотной кожи на стальной строгий ошейник? И, быть может, именно сейчас и настал этот момент.

Вопрос Косты — провокация. Если сейчас сделать вид, что отступился от своих замыслов, покорился судьбе — еще есть шанс сохранить длину поводка. А там можно что-нибудь еще придумать. Коста подавил вздох разочарования. А ведь в какой-то момент он подумал, что Майер тоже может бросить Закону вызов!

Немец силен, умен, справедлив и честен, он достойный человек… насколько вообще можно оставаться достойным человеком, служа Закону. Да, Теодор мог бы стать хорошим союзником.

И Коста не даст ему повода донести Кейтаро о странных изменениях в поведении крылатого. Теодор помрачнел еще. Но Коста молчал, ждал ответа, и ему пришлось говорить. Я спрашивал несколько раз, но все мои письма были проигнорированы. III Для себя вы сами плетете сети, В кои скоро вам же дано попасть! Если бы он имел возможность выбирать между силой и искусством, между тяжелым мечом и легкой, быстрой шпагой, между грубой атакой в лоб и изящным фехтовальным приемом, он бы обязательно выбрал последнее.

Наверное, потому, что сама жизнь лишила его возможности выбирать. Семь лет обучения, семь лет упорных тренировок, развития в себе Дара, труд, сравнимый с попыткой взрастить в иссушенной пустыне влаголюбивый побег. Сколько было надежд, сколько было чаяний, и все их перечеркнул спокойный, даже равнодушный, голос старого монаха.

Ты как лавина, сходящая с гор в плодородную долину, сметающая на своем пути деревни и уничтожающая посевы, но неспособная творить — только разрушать. Чистая сила, грубый деструктивный инструмент. Твой напор почти невозможно остановить, но больше ты ничего не можешь.

Наставник легко отвел поток энергии в стену, с потолка пещеры посыпались осколки песчаника. Уходи, ты больше здесь не нужен.

Если бы он смог… да, если бы он смог, через несколько лет за ним прилетел бы в горы вертолет, он стал бы одним из повелевающих миром, у него было бы.

А теперь у него не было ничего, совсем ничего, даже самого себя, даже имени — он забыл его, выплеснул вместе с яростью, вместе с памятью и собственным сознанием. Единственным местом, где он мог быть, оставалась эта пещера, но теперь отсюда его гнали — он был не нужен. Он развернулся и побрел прочь. В негостеприимные горы, в холодные ночи, в голодные дни, в никому не нужную жизнь. То немногое, что оставалось от его разума, еще пыталось напомнить величайший девиз всей его жизни, девиз, принятый им при рождении, когда крохотный комок покалеченной пьяным акушером плоти сражался против выдохнутого с перегаром: Девиз, высказанный вслух, когда в двенадцать он подслушал, как врач сказал приютскому директору, что через год, не больше, ребенка не станет.

Девиз, который он нес всю свою жизнь, как гордый крест — через побои и унижения, через страх и боль, через крах всей жизни и через каждую ложную надежду.

Эти слова он писал на полях школьных тетрадей, выцарапывал ногтями на коже, задыхаясь в тесном и холодном карцере, повторял раз за разом, как мантру, и следовал ему неукоснительно в каждый миг своей жизни. И даже после самого страшного краха, который даже нельзя себе представить, забыв все, чем он был, он все еще помнил эти слова. Тибет лежал у его ног, Тибет высился вокруг, Тибет мрачно взирал на него с недостижимой высоты.

Тибет ждал его смерти. Вот только он не собирался умирать. Из любой ситуации есть выход.